Гимнастика или четко ориентированные на здоровье виды спорта наподобие ходьбы или бега трусцой, которые, в отличие от игр с мячом, не предлагают никакого соревновательного удовлетворения, являются крайне рациональной или рационализированной деятельностью.

Это объясняется как тем, что они предполагают непоколебимую веру в разум и в отсроченную и зачастую неосязаемую выгоду, которую обещает разум (например, замедление старения, абстрактное и негативное преимущество, которое существует только благодаря отсылке к совершенно теоретическому референту), так и тем, что они вообще приобретают значение только благодаря отсылке к совершенно теоретическому, абстрактному знанию о последствиях упражнений, которые сами по себе часто сводятся, как в гимнастике, к ряду абстрактных движений, разлагаемых и преобразуемых с отсылкой к особой и специально определенной цели (например, «брюшной пресс») и противопоставляемых тотальному движению повседневных ситуаций, ориентированных на практические цели точно так же, как строевая подготовка, разлагаемая на элементарные движения в руководстве у старшины, противопоставляется обычной ходьбе. Таким образом, понятно, что эта деятельность может быть укоренена только в аскетической установке вертикально мобильных индивидов, которые готовы находить удовлетворение в самом усилии и принимать — таково все значение их существования—отсроченное удовлетворение, которое станет наградой за нынешнюю жертву.

В таких видах спорта, как альпинизм (или — в меньшей степени — туризм), которые наиболее распространены среди учителей средней школы и университетских преподавателей, задача поддержания здоровья сочетается со всеми символическими удовольствиями, связанными с занятием совершенно особой деятельностью. Это дает острое ощущение владения собственным телом, а также свободы и исключительного наслаждения пейзажем, недоступного черни. На самом деле функции обеспечения здоровья всегда так или иначе связаны с тем, что можно назвать эстетическими функциями (особенно, при прочих равных, у женщин, которые более настоятельно требуют подчинения нормам, определяющим, каким должно быть тело не только в его воспринимаемой форме, но и в его движении, его походке и т. д.). Несомненно, среди профессионалов и преуспевающей буржуазии эстетические функции и функции обеспечения здоровья сочетаются с социальными функциями; здесь спорт занимает свое место наряду с комнатными играми и социальными обменами (приемы, обеды и пр.), среди неоправданной и незаинтересованной деятельности, которая позволяет накапливать социальный капитал. Об этом свидетельствует тот факт, что — в крайней форме, которую оно принимает в гольфе, стрельбе и поло в элитарных клубах, — спортивная деятельность служит простым предлогом для осуществления встреч с нужными людьми или, иначе говоря, техникой социального взаимодействия наподобие бриджа или танцев. Помимо своих социализирующих функций, танцы из всех видов социального использования тела служат наиболее полным отражением буржуазного использования тела, считая его знаком, знаком легкости и беззаботности, то есть мастерства: если этот способ владения телом наиболее успешно подтверждается в танцах, то это, возможно, потому, что он узнается прежде всего по своему темпу, то есть размеренной, самоуверенной неторопливости, которая также характерна для буржуазного использования языка в отличие от отрывистой речи рабочего класса и пылкой у мелкой буржуазии.